Новости
 Афиша
 Фотогалерея
 Книжная полка
 О проекте
Главная
Провинция у моря
АРО ООО "Союз писателей России"
Поэтическая жизнь Севера
Литературная жизнь Севера
Памятные даты
Литературная карта



Рейтинг@Mail.ru

Литературный Север / Книжная полка / Ауров Н.П.

Ауров Николай Петрович


Ауров Н.П. Избранное / Николай Ауров; Гос. бюджет. учреждение культуры Арханг. обл. «Арханг. обл. науч. ордена «Знак Почёта» б-ка им. Н.А. Добролюбова»; [сост.: Л.Е. Каршина, Е.Ш. Галимова; авт. вступ. ст.: Е.Ш. Галимова]. – Архангельск: АОНБ им. Н.А. Добролюбова, 2014. – 579 с.: фот. – (Северная библиотека).

О книге:

В сборнике избранных произведений архангельского журналиста, писателя Николая Аурова представлены произведения различных жанров: повести («Под полуночным солнцем», «Японский кавалер»), рассказы («Цена песни», «Жизнь»), очерки, фельетоны. Открывает сборник статья «Судьба и творчество Николая Аурова», написанная профессором кафедры литературы САФУ Е. Ш. Галимовой. В книгу помещён также «Словарь морских и рыболовецких терминов, архаизмов, редких и диалектных слов» и список произведений Н. П. Аурова и литературы о нём.

Об авторе:

Николай Петрович Ауров, педагог, журналист, писатель - уроженец с. Малошуйка Онежского уезда. Окончив школу второй ступени у себя на родине, Николай поступил в Архангельский педагогический техникум. Затем несколько лет учительствовал на Кольском полуострове и в селе Патракеевка Приморского района. Затем перебрался в Архангельск. В 1933-1934, 1937 годах работал журналистом в газете «Правда Севера», и номера газет за эти годы пестрели его фельетонами и очерками. Писал рассказы, повести, которые публиковались в журнале «Звезда Севера» (Японский кавалер», «Чайльд Горольд», Цена песни», «Жизнь»). В 1936 году отдельной книгой вышла его авантюрно-приключенческая повесть для подростков «Под полуночным солнцем». Ауров стал заметным северным писателем, его имя называлось первым во всех обзорах северной литературы того времени. Но за многообещающим началом последовал трагический конец. 23 марта 1937 года он был арестован за «распространение контрреволюционных слухов» и лишен свободы сроком на 5 лет. Короткая жизнь журналиста и писателя оборвалась в 1941 году на Колыме. Полностью Н. Ауров был реабилитирован в 1960 году.

Подробнее см.: http://writers.aonb.ru/map/person.htm

Из книги:

КАК ДЕЛАЮТ «ПШИК»? (фельетон)

 Заказчик принес кузнецу кусок стали и попросил сковать лемех.

– Скую вам чудо-лемех, – обрадовался кузнец. – Такая сталь!

Но лемех не вышел. Кузнец был мечтатель, восторженный человек, но плохой мастер – трепло, как говорят пионеры. Тогда купец решил сковать топор – исключительный, доселе невиданный инструмент. Но и топор не вышел. Кузнец не унывал и стал ковать шило. Но и тут испортил.

– Хорошо, я вам сделаю «пшик», – сказал кузнец огорчённому заказчику. Заказчик не знал, что такое «пшик», и согласился. «В хорошем хозяйстве и «пшик» пригодится», – подумал заказчик.

Кузнец накалил докрасна злосчастный кусок стали и сунул в бадью с водой. И заказчик услышал явственное: «Пш-и-ик»!

Много организаций заботится о культурно-бытовом обслуживании трудящихся. Много мечтательных чиновников, поэтов в душе, в тиши и полумраке канцелярий занимаются сочинением разнообразных проектов на заданную тему – как нужно трудящемуся жить, чтобы здоровым и весёлым быть. Проекты сочиняются пачками. О них говорят, за них дерутся, а когда всё получено – и средства, и люди – молодой пыл мечтателей охладевает. Порох задора сгорает, и только тихий, хватающий за душу «пшик» слышат огорчённые трудящиеся. И оказывается, был не порох, а подделка – смесь канцелярской пыли с чернильным порошком, и не пыл, а одурь, бормотанье во сне.

Когда река покрылась льдом, когда первые лыжники вышли на улицу и первые конькобежцы зашныряли по тротуарам, неизвестного мечтателя из крайсовпрофа осенила блестящая идея.

– Чёрт возьми! До каких пор члены профсоюзов будут только читать о громадных стадионах, усовершенствованных катках и лыжных станциях. Немедленно приобщить всех к физкультуре. В здоровом теле – здоровый дух!..

В кабинете было тихо и тепло, никто не беспокоил, и всё располагало к мечтанию. В голове у великого профкомбинатора вспыхивали мысли одна другой ярче. Заблестели глаза, забегало по бумаге перо, и к вечеру проект был готов. Двина расчищается oт снега – от Поморской до Вологодской улицы, и превращается в колоссальный, самый большой в СССР, каток. Каток обносится снежным валом, а вал утыкается молодыми ёлками. На ёлках должны гореть тысячесвечные полуваттные лампы и китайские фонарики. Тут же должны быть построены ледяные карусели и, конечно, американская горка. И не просто американская, буржуазная, а особая, с профсоюзным уклоном. Такая, чтобы до Кегострова носило. Комбинат должен быть залит электричеством. Для удобства посетителей сооружаются раздевалки и одевалки, буфеты с горячими и холодными закусками, в кустах рассаживаются музыканты.

– От посетителей, конечно, отбою не будет, – мечтал, преисполняясь уважением к своей выдумке, товарищ. Например, в выходной день приходит в физкульткомбинат рабочий. Безусловно, со всей семьёй. Детишки, взвизгивая от восторга, катаются с американской горки. Жена кушает горячие закуски. Тёща крутится на карусели. Старуха-мать сидит под ёлками и слушает музыку. А сам он скользит на коньках по зеркальному льду и поёт частушки, восхваляющие строителей физкульткомбината. Ослепительный свет лампионов, тысячные толпы людей, весёлые, раскрасневшиеся лица, музыка, говор, смех...

– Сделаем! – сказали в крайсовпрофе. – Мы памятник воздвигнем себе нерукотворный, как говорили классики. Доставим удовольствие массам.

И начали делать. Собственно, не сами стали делать, а подрядили стройтрест.

– Идеи и деньги наши, а работа ваша…

А в тресте идеей людей не прошибёшь. Там привыкли строить вдумчиво, с выдержкой. То не было досок, то гвозди подводили, то рабочей силы не хватало – глядишь, время подошло к марту. И вот вечерком творцы проекта пришли на набережную. Возможно, это были товарищи из культсектора. Музыки было что-то не слышно. Снег на Двине лежал нетронутый, сугробами. Где же каток? Не было катка. Вместо карусели в средине самого глубокого сугроба стоял столбик, а в средину столбика был вбит гвоздь. Поодаль торчали криво воткнутые в снег четыре молодых сосенки. И всё. Весь комбинат. У перил набережной стояла рабочая семья. Но рабочий не скользил по льду. Теща не крутилась, и жена не кушала горячих закусок. Только где-то в сугробах ревели и всхлипывали ребятишки.

– Куда подевались двадцать пять тысяч и почему плачут дети? – вскричали встревоженные профсоюзники. Вскричали, посмотрели в сторону и замерли. На горе возвышалось какое-то невиданное сооружение из брёвен и досок, напоминающее скелет исполинского ихтиозавра. Оно начиналось башней и крутыми уклонами спускалось под гору. Какой-то неизвестный смельчак лёг на фанерный щит и покатился по узкой и шероховатой дорожке. Смельчака закрутило, ударило раза два физиономией о стенку и подкинуло в воздух. С жалобным криком человек перелетел барьер, перекувыркнулся в воздухе, и шлёпнулся в сугроб.

– Сегодня шестой, – сказали в толпе. – За каретой посылать или сам до дому дойдёт?

– Теперь я понимаю, почему плачут дети, – грустно сказал автор проекта. – Опыт не удался.

И, говорят, автор проекта заплакал, даже не скатившись с горы. Вскоре горку начали разбирать. Напрасно, конечно, – её можно было бы оставить как памятник, приспособить тачки и свергать время от времени в холодные волны Двины угоревших бюрократов и мечтателей. Мы не сомневаемся, что некоторые организации заинтересуются рассказанным выше и напишут первую главу истории физкульткомбината с упоминанием заслуг проектировщиков и строителей. Но, пользуясь случаем, мы заглядываем и дальше: приближается лето. Скоро у трудящихся возникнет надобность в купальнях и площадках для загорания. Довольно ёрзать по камням и возвращаться домой в сумерках, оплакивая украденный костюм и подвязав по бёдрам полотенце.

Но (ходят слухи) в каких-то канцеляриях опять сидят мечтатели и вынашивают новые проекты. Зреет план невиданного в мире бассейна, оборудованного автоматическими сбрасывателями в воду, намечается открытие при новом комбинате холодной прачечной и ларька Швейпрома. Мы протестуем! Не надо сногсшибательных планов. Из них ежегодно рождается «пшик» – жалкая, грязная клеть наподобие курятника. В ней – полуметровые щели, гвозди торчат из пола и на каждого купальщика – по три вора. Постройте настоящую купальню, с раздевалками, с солярием, покрасьте её и подберите хороших сторожей, тогда не будет надобности ни в ларьке, ни в прачечной. Кто там вынашивает весенние проекты, сознайтесь. Слово о купальнях предоставляется… Кому же, товарищи, предоставляется слово?