Новости
 Афиша
 Фотогалерея
 Книжная полка
 О проекте
Главная
Провинция у моря
АРО ООО "Союз писателей России"
Поэтическая жизнь Севера
Литературная жизнь Севера
Памятные даты
Литературная карта



Рейтинг@Mail.ru

Литературный Север / Книжная полка / Лысков А.П.

Лысков Александр Павлович


Лысков А.П. Красный закат в конце июня: народный роман / Александр Лысков.— Москва: Сказочная дорога; Архангельск: Библиотека журнала «Двина», 2014.— 518 с.

О книге:

В романе «Красный закат в конце июня» впервые в русской литературе концептуально описана не столько история Государства Российского и его политических звёзд, сколько история повседневной жизни представителей 14 поколений одного поселения Русского Севера по мужской и женской линии. История «незаметного» деятельного человека, индивидуума с его личным, единственным и неповторимым представлением о жизни на земле и со своими историческими целями. История человека, полагающегося только на собственный разум и силы.

Действие начинается пятьсот лет назад, во времена так называемой бескровной колонизации славянами земель угро-финнов, с момента основания первого славянского поселения в междуречье Пуи и Суланды, притоков Северной Двины через Вагу. День за днём, год за годом прослеживается становление и жизнь деревни Синцовской (подлинное название). Завершается история с последним её жителем.

«Красный закат…» - детальная реконструкция реальных событий: документальное повествование в пределах максимально возможного доступа к археологическим исследованиям, архивам, мемуарам и семейным преданиям. Каждая из 14 глав основана на биографии очередного потомка первопроходца, овеяна духом своего времени и озаглавлена именем этого потомка.

Об авторе:

        Александр Павлович Лысков (1947 г.р.), писатель-прозаик, уроженец деревни Синцовская Шенкурского района Архангельской области. Окончил Архангельский лесотехнический институт. Работал инженером в Новодвинске на ЦБК, журналистом в многотиражной газете «Бумажник», в городской газете «Новодвинский рабочий», в редакции областной газеты «Правда Севера». С 1985 года профессионально занимается литературой. Печатался в журналах «Юность», «Молодая гвардия»; в местных изданиях – «Север», «Двина». Автор повестей «Целковый на счастье», «Марья»; романов «Пределы», «Неоткрытые острова», «Вольная птица»; рассказов и очерков:«Натка-демократка», «Жених», «Звезда»; «Отходник Василий», «Погружение» и др. В 1986 г. был удостоен Всероссийской премии им. В. Овечкина как автор лучшего очерка на тему «Рабочий класс и крестьянство России». Член Союза писателей России с 1989 г. Живёт в Москве.

Подробнее см.: http://writers.aonb.ru/index.php?id=237

Из книги:

Ощущение незыблемости и мощи человеческой в городе успокаивает. В глухой таёжной деревне не так.Живёшь в деревне, а эта мысль рядом – вот не было человека в этом нашем Ельнике, да и самих деревьев не было, один лёд. А потом потеплело, кусты, деревья поднялись. Закашлял какой-то мужик, взвизгнула баба, заверещал первый ребёнок. И долго-долго колготился тут человек с корешками, ягодами, со зверем и рыбой. Огонь добывал кресалом. За сохой таскался. Выделывал шкуры. Потом с коровами и лошадьми возжался. С мотоциклом и трактором. С электричеством и химией... И вот – исчез. Ни криков, ни визгов. И лес стремительно восстановил свои права, попранные человеком после ледника. Кабаны, сохатые, зайцы опять обжились на месте бывшей деревни. Жутковато теперь бродить по этим лесам победителям. Чужое стало всё кругом – допотопное. Забылись названия полянок и покосов, всяких там Калистиных мысков и Семёновых палей. Ни в каких архивах их теперь не сыщешь. Всё это существовало только в устах и в памяти. И всё вместе с последней жительницей деревни Ириной Дмитриевной Брагиной превратилось однажды в ледышку, оттаяло и рассасывается теперь в песке заброшенного кладбища, распадается на атомы.

Конечно, ещё что-то помнят о деревне десятка два моих земляков, разбросанных по городам. Один план изб нарисовал, другой странички воспоминаний прислал. Но всё это знания поверхностные, очевидные. А вот чтобы от того валуна, вымытого Пуей, от заячьих костей – такую книгу памяти кто откроет? – думалось мне.

Во сне всплывало зыбкое видение из тех девственных времён, в музее районного городка при виде кремнёвых наконечников стрел и ржавого ножа мелькало озарение – наплывали лица, слышались голоса далёких сородичей-начинателей. Вспоминались деревенские старики, последний кузнец в деревне, шорник; как санный мастер полозья для дровней гнул из расщепленного берёзового ствола, а конюх украшал резьбой кнутовище. Грабельки свои детские вспоминались, как в них всё ловко было подогнано ножом, стамеской да буравчиком. Ручные жернова на повети – два тяжёлых круглых камня. Рыбёшка в реке, заяц на опушке леса... Думалось об извилистых просёлочных дорогах, обозах на тракте. О том, как стожар на сенокосе острым концом вбивают в землю, раскачивают и вгоняют силой тяжести. Плетёные корзины вспоминались, зобёнки, туеса и пестери. Лапти и валенки.

И в конце концов, груз этих воспоминаний, словно по закону Архимеда, утянул меня в глубину времён, на самое дно, где я оказался в окружении искомых человеческих образов и будто бы слегка даже умом тронулся, – разговаривать с ними стал, общаться. Всё отчётливей проявлялись лица, доносился внятный говор, стук топора, плеск вёсел...

Открывались перед глазами времена года. Вот будто бы начало лета. Время чистой воды... Пуя клокочет перекатами. Береговые деревья по низу окрашены илом недавнего половодья словно по бечёвке – до первого дождя. А в воде муть уже улеглась на дне, лоснится промытыми беличьими шкурками. И эту донную красу рвут, терзают шестами люди на плоту – он и она. Он упирается то слева, то справа для поправки хода. А она, как ни странно, ещё и беременная, дуриком ломит сзади...

Так — в этих обложках — всё и начиналось...