Главная Карта Персоны Писатели и Север Контакты
Литературный Север / Литературная карта / Ненецкий автономный округ

Алексей Ильич Пичков
(30.03.1934 - 16.09.2006)

      Ненецкий поэт, прозаик, журналист, член Союза писателей России, лауреат литературной премии им. Н. Рубцова (2000г.). Родился 30 марта 1934 года на полуострове Канин на Берегу Белого моря в семье оленевода. Из автобиографии: "Родился я на полуострове Канин. Детство мое прошло в рыбацком становище Шойна, где мой отец работал заместителем директора рыбозавода. Я с детства приобщился к русскому языку, хотя в то же время бойко говорил на ненецком и коми языках. Помнить события, происходящие в Шойне, я стал рано. И мои умершие потом брат Федя и сестра Людмила все еще в воспоминаниях моих предстают как живые. Кстати, на песках Шойны похоронены мои родные тетки, многочисленные родственники. Поэтому, став взрослым, я постоянно стремился в Шойну, чтобы походить по зыбучим дюнам, вспомнить свое детство. 
      Мне вспомнилось детство, далекое детство, 
      И тундра и море в великом соседстве.
 
      Вот та грань между тундрой и морем, которая для меня проходила в Шойне, в пору моего детства - это был довольно большой рабочий поселок с населением до трех тысяч сезонных рабочих - рыбообработчиков. Поэтому я еще с детских лет вынес немало впечатлений о людях Шойны, где у меня было немало сверстников, а у моего отца друзей-приятелей…". 
       Окончил семилетнюю школу в поселке Шойна, Нарьян-Марское педагогическое училище (1953 г.) и четыре курса Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена (Институт народов Севера). В студенческие годы увлекался ненецким фольклором, записал от родных и ненцев-сокурсников загадки, посвятил этой теме статью. К статье приложил 94 загадки. Даны они в двуязычии: сначала на ненецком языке, а рядом с каждой загадкой - её перевод на русский. 
      Вернулся в Канинскую тундру. Работал культработником в Красном чуме колхоза "Северный полюс" - очаге культуры для тундровиков. Там познакомился со своей будущей женой Александрой Алексеевной, которая работала фельдшером. В 1962 г. они поженились. Кочевал вместе с оленеводами, деля с ними повседневный быт, тяготы кочевой жизни. С 1957 года работает корреспондентом отдела сельской жизни в окружной газете "Няръяна вындер" ("Красный тундровик"). Журналистские работы А. Пичкова отличаются глубоким знанием жизни, точностью характеристик и оценок. Сорок два года отдал Алексей Ильич работе в окружной газете. Все эти годы А. Пичков - руководитель выпуска литературной страницы газеты "Заполярье". С 1999 - сотрудник этно-культурного центра в Нарьян-Маре. 
      Первые стихи опубликованы в журналах "Огонек", "Север", "Звезда", "Сибирские огни" в конце 50-х годов. Участник первой Всероссийской конференции писателей Севера (1961 г.). В её итоговом сборнике "Север поет" были опубликованы 7 стихотворений А. Пичкова. В 1961 г. в соавторстве с В. Ледковым выпустил сборник "Далеко Сэрнэ моя живет". В 1967 г. принят в Союз писателей России. Позже в Архангельске выходят его поэтические сборники "Песни тундры" (1963), "Тропы оленьи" (1969), "Родные напевы" (1984), "Едем в тундру на оленях" (1987) и др. 
      Свободно владея ненецким и коми языками, писал, в основном, на русском. Автор десятка сборников стихов и повестей. На ненецкий язык его стихи переведены поэтом В. Ледковым. Лауреат премии им. Н. Рубцова (2000 г.). 
      Произведения А. Пичкова отличаются великой любовью к родной земле, своему народу, глубоким знанием жизни. "Богом данный талант позволил ему воплотить чувства и мысли своих земляков в поэзии. Как композитор на музыку, он положил свой внутренний мир на Слово и оказалось: это и их слова. Главное чувство, пронизывающее его стихи, как и жизнь каждого, - любовь. У него не было стихов, посвященных "трудовым подвигам" земляков, политическим датам, партийным съездам "руководящей и направляющей". 
      Он писал о Родине. Она для него - тропы оленьи и снежные дали без края; "куропачья держава" на Канине и стаи гусей над Печорой; "осенних ягод сладкий сок" и "рыба в пригоршне воды"...", - так отозвался о его творчестве в прощальной статье прозаик и журналист В. Толкачев. 
      Особое место в творчестве А. Пичкова занимают стихи и проза для детей ("Розовый узор", "Сятук", "Едем в тундру на оленях"). В 1998 г. вместе с поэтом П. Явтысыем он организовал детскую литературно-творческую группу "Суюкоця" при Этно-культурном центре НАО. Многие годы Алексей Ильич руководил литературным объединением "Заполярье" в Нарьян-Маре.

"Я как валун у матери-скалы…"
(Художественный мир Алексея Пичкова)

      Лирике Алексея Пичкова в высшей степени свойственно то, что является отличительной чертой, главным признаком истинной поэзии, - то, что Борис Шергин называл словом "самородность", то есть естественность, органичность. Стихи Пичкова из тех творений искусства, что кажутся не "сделанными", а рождёнными, выросшими, словно "цветок голубой у ручья", или "берёзка с игрушечной звонкой листвою", или "тонконогий оленёнок, тонкорогий, быстроногий", на земле родной тундры. Не случайно сам поэт сравнивал возникновение стихотворения, рождение слова с рождением новой жизни в природе: 
      Вот так рождаются слова: 
      как из земли растёт трава, 
      как из гнезда во все концы 
      взлетают робкие птенцы.
 
      А в другом стихотворении он сказал об этом так: 
      …есть сторонка такая 
      у озёр и у рек, 
      у далёких увалов, 
      где живут пастухи, 
      где цветами на скалах 
      распустились стихи.
 
      Не случайно и то, что эта новая жизнь рождается не где-нибудь, а на просторах тундры. В поэтическом мире Алексея Пичкова тундра - родительница всего сущего, та Мать-Земля, которая даёт жизнь и оленям, и людям, и стихам. Так, в стихотворениях цикла "Из песен ненецких женщин" портрет героини создаётся с помощью природных образов, при этом соединяются воедино природное и человеческое и невозможно провести границу между тундрой и её дочерью: 
      Родилась я на Печоре, 
      как ольха, росла и крепла, 
      ветерок качал упруго 
      голубые мои ветки. 
      Я глядела в глубь Печоры, 
      на листах блестели росы, 
      как поток воды журчащей, 
      по плечам струились косы.
 
      Можно с уверенностью говорить о том, что тундра - главная тема поэзии Пичкова, а точнее - главный её герой. Но при этом нужно уточнить, что речь идёт о самом широком и глубинном, поэтико-мифологическом смысле, которым наделяется эта заполярная земля в художественном мире поэта, о смысле, соединяющем воедино все отдельные конкретные значения. Тундра у Пичкова - образ универсальный и всеобъемлющий, включающий в себя и географическое понятие, и природное пространство, и образ жизни, и мироощущение народа, и песню-сказку. 
      Рассмотрим некоторые черты этого единого цельного образа, некоторые особенности поэтического мира Алексея Пичкова. 
      Одна из таких ярких особенностей - олицетворение природы, равно живой и неживой. Впрочем, неживой природы в художественном мире Пичкова нет совсем. Здесь "танцует вьюга на горе, поют метели в январе", "ручей, как парнишка, / скатился с горы, / рассыпался светлым, серебряным смехом…"; "бьёт кустарник рыжий по щеке, / словно плётка у него в руке"; здесь своенравный ветер, "аркан набросив на туманы", тянет их, как оленей, "луна, как девушка, плывёт / в панице светлой, сшитой мудро / из синевы и ярких звёзд", а "ночь черно-бурой крадётся лисицей". Здесь "белой песцовою шумною стаей / волны на берег весной налетают", "гонит к морю белые метели / ветер по-хозяйски, не спеша", "пляшет пламя зверем рыжим" и "стреляет осень из тугого лука". Здесь "как светлые копья, / дрожат на морозе / у дальней звезды / золотые ресницы", а "ветер нож свой об осоку точит". 
      Олицетворяется и вся земля, вся родная тундра со всеми её природными явлениями. Она предстаёт живым и любящим существом, воистину Матерью-Землёй: "Ах, дороги - синие прожилки / на руках обветренной земли, / как меня вы взяли, закружили - / прямо к сердцу тундры привели!" 
      Стихи Пичкова наполнены ощущением простора, тем неповторимым ощущением, которым одаривает человека тундра, кажущаяся её детям бескрайней: "где конец её - не знаю, / где начало - неизвестно". Это, видимо, и есть основа национального ощущения кочевого народа: зов воли, манящий в бескрайние просторы. Только степь и тундра (да ещё море), где пространство распахнуто до горизонта и ничто не заслоняет неба, образуют зримый пространственный космос, неохватный взглядом. Поэтому главное в тундровом пейзаже Пичкова - именно простор, заснеженный или цветущий, освещённой звёздами и северным сиянием или незакатным летним солнцем. В центре одного из самых известных стихотворений поэта, открывающего сборник его избранных стихотворений ("Куда бегут мои олени"), - именно такой пространственный образ: 
      Тундра - снежные дали без края, 
      серебристый песцовый мех. 
      Без меня проживёшь ты, знаю, 
      без тропинок моих и вех. 
      У тебя их, тропинок, - без меры, 
      Словно косы, сплелись на снегу. 
      Только я вот без тундры, наверно, 
      вдалеке прожить не смогу.
 
      В этом стихотворении нет никаких конкретных пейзажных деталей (кроме тропинок, которые не ограничивают, не конкретизируют пространство, а напротив, подчёркивают распахнутость тундры во все стороны света); важен поэту именно цельный идеальный образ бескрайних снежных далей, красота которых раскрывается с помощью метафорического уподобления - снег как "серебристый песцовый мех". Во многих других стихотворениях также создаётся образ огромного пространства, и само слово "простор" ("просторы") нередко встречается в поэзии Алексея Пичкова: "Полюбил я родные просторы, / где родиться и жить довелось"; "к родным просторам отыскал ключи". 
      Поэт стремится передать сказочную безграничность, беспредельность родного края, где прямо в небо, "в голубое поднебесье / убегает тропкой тундра. / Где конец её - не знаю, / где начало - неизвестно…". В то же время возникает ощущение, что лирический герой способен увидеть родную тундру сразу на многие сотни километров, охватить взглядом её всю - и землю, и озёра, и берег моря, покрытый льдом. Несколькими яркими штрихами, насыщенными цветовыми, световыми, звуковыми, осязательными деталями и образами Пичков рисует воистину прекрасный мир, бесконечно дорогой поэту:
      На морях в алмазных бликах 
      лёд горит и тихо тает. 
      Это гуси с звонким криком 
      надо мною пролетают. 
      Это жёсткою травою 
      у озёр играет ветер…
 
      Та же всеохватность взгляда, стремление увидеть и запечатлеть разом всю тундру возникает и в других стихотворениях. Так, например, в стихотворении "Ты уедешь на Канин" лирический герой с вершины Камня, взлетев, "словно птица к голубым облакам", видит сразу два моря - Белое и Баренцево. А в другом стихотворении бесконечным предстаёт путь лирического героя по родным просторам: "Через снег и пургу, / через звёзд вековое сиянье, / через горы крутые / иду я вперёд и вперёд". 
      Но эти бескрайние и беспредельные просторы - одновременно земля обжитая и знакомая до мельчайших подробностей. "Не тревожься, я здесь без карты / знаю каждый изгиб земли", - говорит лирический герой, для которого вся тундра, весь этот "заповедный и тихий край" - родина. Здесь всюду "привольно и птице и зверю / и под каждой берёзкой жильё". 
      Собирательный мифопоэтический образ преображённой, сказочно прекрасной тундры, увиденный любящим взглядом её сына-поэта сквозь магический кристалл древних мифов и легенд, страны, где живёт любимая, возникает в лирическом стихотворении "Далеко Сарнэ моя живёт…": 
      Далеко Сарнэ моя живёт, 
      там, где месяц лебедем плывёт, 
      там, где зорька 
      рыбой краснопёрой 
      плавает и плещется в озёрах. 
      В бусах там у девушек горят 
      тридцать радуг, тридцать солнц подряд.
 
      Увидеть такой тундру, прозреть её внутреннюю сущность и волшебную красоту может лишь тот, кто, подобно поэту, "к родным просторам отыскал ключи", не убоявшись того, что дорога, ведущая к сердцу тундры, - "из одних преград, / одна гора другой страшней и выше". 
      Интенсивность лирического переживания красоты родной земли передаётся поэтом с помощью различных художественных средств, в том числе - с помощью выразительных цветовых, звуковых, образов. Тундра Алексея Пичкова - не мертвенно белая безмолвная пустыня, а яркий, многоцветный, сияющий, звенящий и поющий мир. 
      "Мне шум волны, как музыка, звучит / и песня чайки - как привет любимой", - так слышит и воспринимает поэт голоса природы. Поют у него и птицы, и ветра, и небо: "кличет лебедь лебедиху, / песнь свою поёт с любовью" "и над ними песню небо / напевает тихо-тихо". Птичьи голоса - это голос самой тундры, которая вовсе не безмолвна: "разговором шальным куропачьим / просыпается утром яра". И весь окрестный простор, особенно зимой, наполнен чистым серебряным звоном: снежная "крупка сыплется, звеня", "льдинки звенят на ветру, / как железки", дома "звенят, как струны, на ветру". 
      В цветовой гамме поэтического мира Алексея Пичкова преобладают чистые, светлые, яркие цвета. Неожиданное сочетание в летнем пейзаже белого и голубого придаёт ему особую чистоту и хрупкость: "Здесь камни от инея / летом белы. Притронешься к ним - / и морозом прихватит, / а рядом трава, голубые цветы". "Цветок голубой у ручья" как символ нежной и ранимой красоты короткого полярного лета встречается и в другом стихотворении поэта; чистым голубым цветом сияет и весь окружающий мир, вся убегающая "в голубое поднебесье" тундра; олени бегут по мартовскому снегу "в безграничном море синевы", а летом "на дальних голубых озёрах / гаснет солнце в ледяной воде". Яркие мазки красного контрастируют с холодной синевой и белизной, как на картинах Тыко Вылки: "на чаечьем белом крыле / закат угасает кровавый", обнимает землю "алый круг заката и восхода", и "заря, словно алый платочек, полыхает над морем вдали". 
      По чаще цветовые характеристики заменяются у Пичкова световыми, точнее - свет и цвет сливаются в едином образе. Тёмной, мрачной тундра в его поэзии не бывает. Летом она залита светом незакатного солнца: 
      Но за синей грядой у болот, у озёр 
      солнце вновь разожгло негасимый костёр. 
      Свет явился такой - 
      прямо режет глаза.
 
      И лирический герой оказывается внутри торжествующего яркого мира, его путь сквозь лето проходит "там, где жёлтое солнце пылает, там, где зори опять из огней собирают большой хоровод". 
      А зимой над тундрой - "звёзд вековое сиянье", "яркие, как искорки, летят / и ложатся под ноги снежинки", "здесь не гаснут звёзды до апреля, / луны ярче медного ковша"; поэт видит даже "в глазах оленьих блеск звезды". 
      Весной, когда сердце раскрывается навстречу пробуждающейся природе, поёт радостную песню "инею берёз и светлому сияющему насту", а "на собачьих пёстрых спинах скачет солнце целый день", белизна мартовского снега под лучами весеннего солнца расцветает всеми цветами спектра, феерической зимней радугой: 
      Рожденье солнца - первый крик весны, 
      когда ещё метели не утихли, 
      когда они ещё звенеть должны, 
      вздымать по насту ледяные вихри. 
      Но всё уже наполнено весной, 
      слабее взмахи белых-белых крыльев. 
      Всё чаще кольца радуг под окном 
      сияют вместе с ледяною пылью.
 
      Нередко световые, цветовые и звуковые образы соединяются в метафоры, и поэт создаёт цельную живописную и звучащую "живую картину". Так, характеристикой предельной чистоты морозного воздуха становится его звучание - звон, смех: 
      Воздух чист и звонок до предела: 
      тронь - и рассмеётся, как шальной. 
      Над землёю, над равниной белой 
      всходит солнце яркою звездой. 
      А льдинки под лучами солнца и звенят, и загораются, сливаясь в единый звонко-сияющий образ: 
      Пусть на одежде загорятся льдинки, 
      Пусть зазвенят, а я им подпою.
 
      Одним из главных мотивов, характеризующих состояние поэтического мира Алексея Пичкова, является мотив движения. В пути находится и лирический герой ("как выстрел / огромного ружья / рванула нарта быстрая / в родимые края"; "позабыл давно я о покое, / отправляясь в свой далёкий путь"), и олени ("летят олени, словно стрелы, / красив их бег, как птичий лёт"), и вьюги-метели ("обогретые мартовским солнцем, / улетают куда-то метели - / на растаявших крыльях им уже не вернуться назад"), и даже дома, что "выбегают к студёному морю". 
      Это непрестанное движение - метафора жизни как таковой и в то же время художественное воплощение зова предков, потребности в кочевье. Стремительное, похожее на полёт движение - символ полноты и насыщенности существования человека и мира. 
      И при этом в своих главных основах мир, воспетый Алексеем Пичковым, остаётся неименным. Сегодня, как и вчера, как и века назад "далеко, за дымный синий Камень / из озёр уносится вода", "вдали, по гребням гор, берёзы / стоят, одевшись в совики", а в небе всё так же светится Нгер-Нумгы. Вечно, пока будет жить человек на этой "окраине милой России", будет ему "хлябь родных болот дороже / Крутых утоптанных дорог" и будут близки - так близки, будто спеты самим - лирические стихи-песни Алексея Пичкова. 
      А я себе не требую замены - 
      Я как валун у матери-скалы, - 
      Я ни за что на свете не оставлю 
      Ни гор, ни звёзд мерцающих вдали. 
      Я здесь родился, 
      Здесь мне жить и славить 
      России Север, 
      Дальний край земли, - 

      сказал о себе поэт. И замены ему не будет. Будут ученики, продолжатели. Будет много хороших поэтов. Но в основании ненецкой поэзии в числе нескольких камней, которые "бысть во главу угла", всегда будет этот удивительный поэтический мир, созданный Алексеем Пичковым, - поющий и звенящий, яркий и чистый, добрый и, несмотря на заполярную стужу, тёплый.

Е. Ш. Галимова

     Соч.:

Далеко Сэрне моя живет : стихи / А.Пичков, В. Ледков.- Архангельск, 1961. 
Песни тундры : стихи.- Архангельск, 1963.
Тропы оленьи : стихи.- Архангельск, 1969.
Розовый узор : стихи.- Архангельск, 1970.
Сятук : повесть о детстве.- Архангельск, 1981.
Родные напевы : стихи.- Архангельск, 1984.
Едем в тундру на оленях : стихи.- Архангельск, 1987. 
Голос тундры : [стихи].- М., 1995. 
Мне вспомнилось детство : стихи.- Нарьян-Мар, 1998. 
Ты уедешь на Канин... : стихи разных лет.- Нарьян-Мар, 1999. 
За синим камнем.- Нарьян-Мар, 2000.
Куда бегут мои олени : стихи.- СПб., 2000.
Там, где над озерами туманы : стихи разных лет.- Нарьян-Мар, 2000.
Живая тундра.- Нарьян-Мар, 2005.

     Лит.:

Канюков А. На дальних стойбищах // Литература и жизнь.- 1961.- 17 февр. 
Скороходова Т. Перед большой дорогой // Правда Севера.- 1961.- 1 дек. 
Алексей Ильич Пичков // Писатели и поэты Архангельской области : биобиблиогр. справ.- Архангельск, 1962.- С. 41. 
Левушкин А. Песни тундры // Правда Севера.- 1964.- 22 марта. 
Галимов Ш. З. Сердце поэзии - гражданственность // Чувство времени.- Архангельск, 1966.- С. 203-266.- Об А. Пичкове.- С. 249-255. 
Аушев В. Тропы людские // Правда Севера.- 1969.- 9 июля. 
Коткин А. На волне грядущих весен // Няръяна вындер.- 1984.- 30 марта. 
Алексей Ильич Пичков // Пунушка.- 2007.- № ?.- С.20. 
Алексей Ильич Пичков // В краю северного сияния : (библиогр. справ.) / сост. И. П. Ермолина].- Нарьян-Мар, 1994. С. 9-10. 
Ермолина И. П. Пичков Алексей Ильич / И. П. Ермолина, Л. Ю. Корепанова // Ненецкий автономный округ : энцикл. слов.- М., 2001.- С. 212. 
Пичков Алексей Ильич (30.03.1934) : писатель, журналист // Календарь знаменательных и памятных дат, 2004.- Нарьян-Мар, 2003.- С.33-36. 
Пичков Алексей Ильич // Северная энциклопедия / сост. Е. Р. Акбальян.- М., 2004.- С. 738. 
Толкачев ВФ. Родина… Родина… Тропы оленьи : ясавэю ненец. поэзии 70 лет // Двина.- 2004.- № 1.- С. 23-25. 
Толкачев В. Ф. "Стреляет осень из тугого лука ..." : памяти поэта А. Пичкова // Двина.- 2006.- № 4.- С.55-56 : портр. 
Терлецкая, Ольга Семеновна. Светит его Нгэрм Нумгы : посвящается памяти А. И. Пичкова / О. С. Терлецкая.- Нарьян-Мар, 2007.- 155 с.


<<-- Петров А. | Пунух П. -->>
© Архангельская областная научная библиотека им.Н.А.Добролюбова