Главная Карта Персоны Писатели и Север Контакты
Литературный Север / Литературная карта / Котласский район

Николай Иванович Тряпкин
(19.12.1918 – 20.02.1999)

     Николай Тряпкин родился в деревне Саблино Тверской губернии в семье крестьянина-столяра. В 1930 г. под угрозой раскулачивания семья перебралась в Подмосковье, в село Лотошино, где Тряпкин окончил школу. В 1939 г. Николай поступил в Московский историко-архивный институт, но Великая Отечественная война прервала учебу. 
      Н. Тряпкина не призвали на фронт по состоянию здоровья. К осени в Лотошино появились отступающие части советской армии, и один красноармеец, квартирант Тряпкиных, тревожась за участь Николая, посоветовал ему перебраться в Котлас, на лесной кордон. Последовав его совету, Николай отправился в Котлас, а затем – в Сольвычегодск, где работал в местной газете. Затем он переехал в колхоз, в пятнадцати километрах от Сольвычегодска, и остался там надолго, работал колхозным счетоводом. 
      Новая, по-своему прекрасная природа, новые люди, книги, которые удавалось брать в сольвычегодской библиотеке, заставляли работать воображение будущего поэта. Колхозный счетовод стал потихоньку писать стихи. 
      Первые стихотворения Тряпкин написал еще во время учебы в институте. Но подлинную силу его поэтический голос обрел именно на Русском Севере, где из-под пера стали выходить живые, напористые, наполненные морозным архангельским духом строки. 
      В стихотворении Тряпкина «Снег» всё словно покрыто мохнатым инеем, всё морозно похрустывает – так хорошо передано ощущение северных метелей и стужи («Ледок суховато хрустел под стопой / По крышам ледовой стучало крупой»). Это стихотворение было написано за неимением другой бумаги в графлёной счетоводной книге сольвычегодского колхоза. 
      В творчестве Николая Тряпкина нашла своё отражение и работа колхозным счетоводом в северной деревне. В его стихотворении «Начало» есть такие строчки: 
            …Но, чу! Слегка ворчливо, по секрету 
            Наталья про меня рассказ ведёт: 
            - Бухгалтер наш готовится в поэты 
            Боимся, не запутал бы учет! 
      О своем труде поэт говорит и в стихотворении «Годовой отчёт колхоза»: 
            Я вас по-хозяйски, на косточках счёт, 
            Введу в годовой мой колхозный отчёт, 
            И вас от статьи до статьи поведу, 
            И год наш раскрою у всех на виду. 
      Н. Тряпкин гордится тем, что сельский механик, тракторист или шофёр – ему свой брат, товарищ. В одном их стихотворений поэт видит себя сельским плотником-строителем: 
            Я не зря топором по стропилам стучал, 
            Я сосновые меды изведал на вкус. 
            Потому и смеяться, и жить не устал, 
            И плечо под увесистый просится брус… 
      Поэт посвящает стихи колхозному конюху, «рядовому со скотного двора», пропахшему «хлевом и землей», со сбитыми, давно загрубевшими руками. Н. Тряпкину хочется особо отметить, запечатлеть этот по виду неприглядный, но тяжелый и необходимый труд. И обращаясь к будущим поколениям, он от лица героя стихотворения с вызовом говорит: 
            Слышите ль, потомки, эти стуки? 
            Это я работаю пешней. 
      На Севере завершилось поэтическое становление поэта. Открыв для себя в 40-е годы Север, «старика Зимогора», Тряпкин глубоко почувствовал его красоту. Природа и история Русского Севера способствовали пробуждению таланта поэта, дали богатую пищу и чувству, и воображению. 
      Осенью 1943 г. Тряпкин вернулся домой к родителям. Общественный подъем послевоенного «восстановительного» периода он переживал как «праздник своей поэтической молодости», что отразилось в его стихах «Жизнь» (1945 г.), «Воскресенье», «Август зашумел» (1946 г.). В 1945 г. произошла встреча с П. Г. Антокольским, который содействовал публикации стихов Тряпкина в журнале «Октябрь» (1946. №11). Критика отреагировала на эту публикацию крайне отрицательно: поэт был обвинен в «патриархальщине» и пренебрежении «советской новью». 
      Живя в Подмосковье, Н. Тряпкин подготовил сборник стихов «Первая борозда», который вышел только в 1953 г. в Москве, существенно «отредактированный». Но уже в «Первой борозде» можно было отчетливо ощутить главные черты поэзии Тряпкина, его взгляд на мир. В стихах поэта зазвучала русская народная речь Севера – то бойкая и ухватистая, со скоморошьим наигрышем и лукавинкой, то протяжная и полногласная. Всеми своими отливами заиграл в творчестве Н. Тряпкина архангельский и тверской крестьянский говор, без которого его поэзия лишилась бы значительной доли своего обаяния. Поэт не переписывал народные песни и присказки, не вставлял их в свой текст – его собственное воображение создавало картины, овеянные духом фольклора: 
            Там лес, бородатый, как дед Зимогор, 
            Сосновой дрючиной стучится во двор 
            Там рыжие лоси в большой снегопад 
            На дровнях по школам развозят ребят. 
      В 1954 г. Н. Тряпкин вновь приехал в Архангельск. Он прожил здесь около двух лет, а в 1956 г. уехал в Москву учиться на Высших литературных курсах. В этом же году в Архангельске вышла вторая книга Н. Тряпкина – «Белая ночь». Шедевром русской поэзии 20 века и популярной народной песней стало знаменитое стихотворение «Летела гагара» (1955), замечательны «Песнь белой тундры» (1956), а также «Белая ночь» - стихотворение, посвященное архангельскому журналисту Александру Семакову, с которым поэт выезжал в рыбацкие становища на Белом море. 
      В своем творчестве поэт восходит к творчеству Н. Клюева, у которого Тряпкин учился видеть коренную северную Русь, говорить о ней крепко вязанным, многоцветным словом. Север во многом повлиял не только на язык, но и на содержание, на саму суть его творчества. 
      Н. Тряпкин ведет читателя к таинственным «сосновым гривам» своего Севера. Сгустками сурика и охры, положенными живописцем, выглядят строки замечательного стихотворения «Пижма», где колдовская сутемь древних поверий словно бы обвивает кровли и венцы северных хмурых изб, где «подворотный снег сквозит душком лисицы», где «на лесных печах, ровесницах Кащея, колхозный календарь читает Домовой». В «Пижме» обнаружилась способность Тряпкина связывать в цельных образах отдаленные эпохи, понятия, чувства. С «дремучей давностью» сплетается день нынешний, легендарные фигуры соседствуют с родней поэта, мифологические существа столь же осязаемы, как и обитатели леса, как домашние животные. И естественно укладывается в стихе Тряпкина слово старое книжное («скрижали») с народным говорным («перинницы-молодухи»), с местным северным («кимарит маргасик»), с новым словом советского обихода. 
      Архангельский Север Н. Тряпкин считал родиной своего творчества. Поэт писал: «И вот там-то, в этой маленькой северной деревнюшке, и началась моя творческая биография. Коренной русский быт, коренное русское слово, коренные русские люди. Я сразу же почувствовал, что могу на что-то рассчитывать. У меня впервые раскрылись глаза на Россию и на русскую поэзию, ибо увидел я все это каким-то особым, «нутряным» зрением. А где-то там, совсем рядом, прекрасная Вычегда сливается с прекрасной Двиной. Деревянный Котлас и его голубая пристань – такая величавая и так издалека видная! И повсюду – великие леса, осененные великими легендами. Все это очень хорошо для начинающих поэтов. Ибо сам воздух такой, что сердце очищается и становится певучим…» Напевная северная речь навсегда влилась в поэтические строки Тряпкина. Стихи архангельской поры густо замешаны на местном фольклоре: 
            - Ой, не троньте, девки, челушку мою! 
            Я раскрою вам котомочку свою; 
            В той котомке три узла, три узла, 
            Первый узел – белила, белила, 
            Во втором узле – медовые жамки, 
            А во третьем жениховы перстеньки. 
      В 1958 году была издана книга Н. Тряпкина «Распевы». В ней особенно явственно выступило важнейшее свойство стиха поэта – напевность. Во все свои последующие книги Николай Тряпкин неизменно включал произведения, рожденные архангельским Севером. В стихах нашли отражение и полярные сияния, и Белое море, и Соловецкие острова, и такие великие северные реки, как Печора, Мезень и Вычегда. 
            Днем и ночью, снова днем и ночью 
            Подступают к сердцу те слова… 
            Да по всей Двине, по Заволочью 
            Раскидались песен острова. 
            И не нам менять сии скрижали, - 
            По-иному, значит, не смогли: 
            Мы кошель на Вычегде связали, 
            А слова с Онеги принесли… 
      Одно из своих стихотворений поэт посвятил северному лесу: 
            Этот северный снег! Этот северный лес! 
            И столбы, и дорога. 
            Ухожу в никуда – под случайный навес 
            Иль до Господа Бога… 
            Улетаешь ты, Русь, через восемь небес – 
            До Господнего стога. 
            Этот северный дом! Этот северный лес, 
            Что гудит у порога!.. 
      Поэт развивался и рос в течение десятилетий, медленно, неуклонно совершенствуя свой талант. Со временем стало ясно, что Тряпкин не ограничился бережно сохраненным наследием Клюева. В его поэзии обрела свое второе дыхание оборванная в период «канунов» вольная песня крестьянской лиры, и песня эта зазвучала теперь из уст человека, сохранившего в памяти и трагические 30-е, и трагические 40-е – всю страшную эпоху «великого перелома». 
      Постепенно, не сразу, выявлялся определяющий мотив творчества Тряпкина – мотив Памяти. Памяти, несущей в себе все тяжелое, трагическое, надрывное, что сосредоточилось в истории уничтожения русского крестьянства и его самобытной культуры, дошедшего в нынешние дни до своего апогея. Песенная линия не сошла «на нет», но основное место в творчестве Тряпкина заняли стихи философского склада. «Крестьянская» традиция сказывается в них в остро-публицистическом пафосе, с каким поэт подчеркивает свою принадлежность к народу, свою крестьянскую сущность. 
      Поэт долгое время жил в Подмосковье. Лишь с 1983 г. он стал жителем Москвы. Выходят книги, о них пишут, но в целом его поэтическая философия «общего дела», проистекающая из нравственных исканий русского народа, далека от господствующей лирики. 
      В 1992 г. за книгу стихов «Разговор по душам» Николай Тряпкин был награжден Государственной премией Российской Федерации. 
      В последние годы жизни Тряпкин тяжело переживал развал страны и воцарение в ней чужебесия: «И фриц, и лях, и татарва, хватало и другого хама. Но не видала ты, Москва, такой блевотины и срама...». Песенный талант тончайшего лирика не иссяк, но в его поэзии все отчетливей звучала нота сопротивления черной силе, накрывшей Россию. Стремление быть с народом привело поэта на баррикады Дома Советов в 1993 г. и на страницы самой оппозиционной газеты «День». 
      Николай Иванович Тряпкин умер 20 февраля 1999 года в Москве. 
      Писатель Юрий Кузнецов незадолго до своей смерти писал о нём в газете «День литературы»: «В линии Кольцов-Есенин, поэтов народного лада, Тряпкин – последний русский поэт. Трудно, и даже невозможно в будущем, ожидать появления поэта подобной народной стихии».

     Соч.:

Первая борозда : [стихи].— М. : Молодая гвардия, 1953.— 87 с. 
Белая ночь : стихи // Север.— 1955.— № 16.— С. 129-131. 
Белая ночь : стихи.— Архангельск : Кн. изд-во, 1956.— 64 с. 
Распевы : стихи.— М. : Совет. писатель, 1958.— 134 с. 
Коряжма : стихотворение // Социалистический труд.— 1960.— 24 июля. 
Перекрестки : стихи.— М. : Моск. рабочий, 1962.— 151 с., [1] л. портр. : ил. 
Серебрянные пруды : [стихи].— М. : Совет. Россия, 1966.— 110 с. : ил. 
Гнездо моих отцов : стихи.— М. : Совет. писатель, 1967.— 130 с. 
Гуси-лебеди : стихи / [вступ. ст. В. Журавлева].— М. : Моск. рабочий, 1971.— 308 с. : портр. 
Златоуст : избр. стихи / [предисл. Н. Банникова].— М. : Худож. лит., 1971.— 223 с. : ил. 
Жнива : стихи.— М. : Совет. писатель, 1974.— 142 с. : ил. 
Вечерний звон : стихи.— М. : Молодая гвардия, 1975.— 111 с. : ил. 
Заповедь : стихи.— М. : Современник, 1976.— 255 с. : ил. 
Стихотворения.— М. : Совет. Россия, 1977.— 383 с. : ил. 
Скрип моей колыбели : стихи.— М. : Совет. писатель, 1978.— 286 с. : ил. 
А у нас на Мезени : [стихотворение] // Лит. Россия.— 1980.— 3 окт. (№40).— С. 4. 
Избранное : [стихи] / [вступ. ст. В. Кочеткова].— М. : Худож. лит., 1984.— 560 с. : 1 л. портр. 
Излуки : стихотворения / Н. И. Тряпкин.— М. : Молодая гвардия, 1987.— 159 с. : ил. 
Разговор по душам : стихи.— М. : Современник, 1989.— 174 с. : цв. ил. 
Стихотворения.— М. : Худож. лит., 1989.— 430 с.— (БСП : б-ка сов. поэзии). 
[Стихи] // Правда Севера.— 1993.— 21 апр.— (Архангельская антология). 
Горящий Водолей : [cтихи].— М. : Молодая гвардия, 2003.— 492 с., [1] л. портр. 

     Лит.:

Кожинов В. Два пласта / В. Кожинов // Молодая гвардия.— 1969.— № 9. - С. 298-302. 
Куняев С. Мои волшебные сказанья : заметки о творчестве Н. Тряпкина // Москва.— 1982.— № 6.— С. 188-190. 
Котельников В. Перуново дерево поэта / В. Котельников // Литературная учеба.— 1985.— № 5.— С. 136-146. 
Куняев С. «…Неизбывный Вертоград» / С. Куняев // Москва.— 1989.— № 7.— С. 201-204. 
Панченко О. Не изменяя, изменяться / О. Панченко // Октябрь.— 1990.— № 7.— С. 201-204. 
Николай Иванович Тряпкин // Литературный Север : кн. для учащихся 5-8 кл. / сост. Л. Скепнер.— Архангельск, 1995.— С. 198-199. 
Пономарев Е. Николай Иванович Тряпкин : (к 80-летию со дня рождения) // Памятные даты Архангельской области, 1998 год.— Архангельск, 1998.— С. 43-44. 
Тряпкин Николай Иванович // Русские писатели 20 века : биограф. слов. / гл. ред. и сост. П. А. Николаев.— М., 2000.— С. 695-696. 
Бондаренко В. Отверженный поэт / В. Бондаренко // Наш современник.— 2002.— №8. — С. 240-252. 
Котельников В. А. Тряпкин Николай Иванович / В. А. Котельников // Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги : биобиблиогр. слов : в 3 т. / Ин-т рус. лит. (Пушк. Дом) [и др.].— М., 2005.— Т. 3.— С. 519-521. 


<<-- Рябов Б.А. | Устинов В.А. -->>
© Архангельская областная научная библиотека им.Н.А.Добролюбова